November 14th, 2014

Из дальних странствий возвратясь....

           Жили ,как в коммуналке.
Лукич любил маленьких мальчиков и ревновал меня к Петровичу.
Петрович живший в городе с Лукичем, обожал Вовку и ,как оказалось ,симпатизировал мне.
Вовка любил все ,что движется, но обычно успевал нажраться уже минуте к десятой вечернего застолья , всю ночь пьяно объяснялся в любви ,а под утро обессилено засыпал. Частенько прямо на очередной возлюбленной.
Этот любовный тетраэдр был крепок сторонами, но слаб в основании.
          В основании был я.
А я ,как свойственно всем увлекающимся натурам, был непостоянен и ветренен, плыл по течению, выбирал, где проще , и любил то Олю из столовой, то Машу из второго отряда , а то Вику с восьмого , к тому же параллельно флиртовал с пионервожатой Катей с четвертым размером и не прочь был бы с Надей с третьего. У нее была потрясающая попка и замужество в достоинствах, а в недостатках ревнивый муж, подвязавшийся в качестве массовика-затейника , вечно суетившийся под ногами, и не выпускавший жену из поля зрения.
           Это была оборотная сторона «медали» .
Лицевая была еще запутанней.
По плану я должен был пионервожатить с Вовкой на девятом, но Вовка хитрокрутанулся и благодаря «связи» с Лукичем вожатил по совместительству еще и на первом отряде, получал две ставки , жил в отдельной комнате с огромным догом на своем «отряде» ,а меня поселил в одной комнате с Петровичем, что разожгло ревностный огонь Лукича.
           Лукич жил, как и полагается начальнику лагеря в отдельных хоромах, но смириться ,что с его любимым живу я ,никак не мог. По вечерам шлялся под нашими окнами, пить с нами –статус не позволял, а ревность жгла изнутри - частенько заглядывал к нам в комнату через окно, делая вид, что ошибся , в надежде узреть измену.
           Помучившись по началу пару дней со своими оболтусами- малолетними бандитами, ворами, любовниками и проститутками –утренние подъемы , зарядка и умывание были целиком возложены на Петровича.
         - Ни один ли хрен сколько народу будить утром- один или два отряда,- разумно посчитал я и теперь до последнего валялся на своей «панцирной», пока запыхавшийся «гонец» не приносил последние вести из столовой- все готовой, будьте любезны откушать. Лишь тогда я неторопливо одевался , под неодобрительные выкрики собравшихся на полянке перед корпусом балбесов, следовал в сторону умывальников под навесом и лишь приведя себя в божеский вид, во главе отряда выдвигался в сторону столовой- харчеваться.
           Правда, иногда на меня нападало адское желание поработать. Обычно сее событие происходило после мощного ночного загула, начало которому было, как всегда положено в нашем кубрике ,а вот концовка была в тумане. В такие дни я личностно пинками поднимал своих оглоедов и они совершали марш-бросок до близлежайшего озера, где им было милостиво разрешено купаться ..